СИМОНИХА страница 6
Четверг, 16 Июн 2011
Хоть бы одну молитву… А пасть то откроется, то закроется. Мамка в ухо мне: «Как откроется, становясь на четвереньки и сразу туды». На четвереньки-то я встала, ноги сами подкосились, только не туды, а назад ходу дала. В дом влетела, крыльца под собой не почуяла. Посля год в баню ходить не могла. Ох, мамка меня и посрамила… Она и так-то меня недолюбливат, а с тех пор и вовсе.
— Ну а ей теперь как?.. Помирать без передачи?
— Зачем? Нет. Она ноне Аленку, правнучку мою, ждет. Ей передавать со-биратся.’
— Почему Аленке, а не ее матери?
— Э-э… милок, тут тако дело — не всякому передать-то можно,— наклонившись ко мне, шепотом произнесла бабка Луша.
— А где же ваша Аленка?
— В Омске. На дохтура учится. Ноне сулилась…
Не выдержав, я спросил:
-г Лукерья Ивановна, а сколько же вам лет?
Иронически усмехнувшись, она спросила:
— А сколько бы ты мне отвалил по доброте души?
— Семьдесят… семьдесят пять. Но… если… у вас уже правнучка, то вам… под сотню?
— Бабке твоей сколько было?
— Года до девяноста не дотянула.
— Во, милок! — привстала Лукерья с табурета.— А я, када Прасковья родилась, уж замужем была. Так-то…
Вторая ночь в родном доме прошла спокойно. Утром, наскоро позавтракав, принялся отбирать столбики для оградки. К вечеру сделал ее прямо во дворе, разобрал, сложил на тележку и отвез на кладбище. Я уже докрашивал последние штакетины, когда по тропинке, тяжело шаркая ногами, приблизилась Симониха. Постояла. Тихо обронила:
— Ране оградки не делали.— И, помолчав, позвала: — Пойдем-ка, родичей твоих покажу.
Я ткнул кисть в банку с остатками краски, торопливо вытер ладони травой.
— Ты деда-то сваво могилку знаешь? — на ходу спросила она.
— Знаю.
— Тада пойдем к Прасковьиному отцу — Костюхе. Слыхал про такова?
— Да что-то слышал. Будто пил здорово да призы на престольных праздниках брал, но из-за водки помер, не дотянув и до сорока.
— Ишь ты! Молодец… А про Костю-хина батьку — Петруху — не слыхал? — Она подвела меня к аккуратно прибранной могиле с двумя белесыми, потрескавшимися от времени крестами.— Вот. Тут он — Петруха вместе с женой Агашей лежит. Красивый был, высокий… Агашу к нему уж потом положили. Не перенесла она… шибко Петруху любила. А энта,— она показала клюкой в левую сторону,— Костюха. Дале Митрий, Петру-Рис. А. Кукушкина
хин батька, за ним Кузьма. Кузьму я уже плохо помню, он старенький был, када я родилась. Мамка сказывала, што он всю жисть извозом промышлял. Товары купцам Обуховым возил… Правда, жил Кузьма в ту пору не тут, а в Берга-мацкой слободе. Это уж он оттуль с Мит-рием сюда приехал. Урмановки ище не было. Наша заимка стояла — и все…
Она замолчала, видимо, припоминая что-то. Потом улыбнулась:
— В Артыне Кузьма приметил дочку хозяина постоялого двора. На нее многие заглядывались, увозом взять пытались, но отец лихой был — догонял, а Кузьма все-таки увез Маришу. Тятя сказывал, будто ему ссыльный какой-то помог. Бабу Маришу я хорошо помнила, она долго жила. Во-он ее могилка виднеется…
Вы можете следить
за ответами к этой записи через RSS.
Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.